ском обществе, известную смазанность, недостаточную определенность классовой диф­ференциации как в деревне, так и в городе, не исключая при этом крупных отрядов про­мышленного и сельскохозяйственного пролета­риата.

Этим объясняется то, что при искрен­нем сочувствии к народным массам, при ясном понимании их обездоленности, при готовности откликнуться на их страдания и быть там, где народ переживает бедствия, И. Ганди не пошла на серьезное перераспределение собственности, национальных производительных сил, нацио­нального дохода, на последовательное ограни­чение интересов привилегированных классов. В какой-то мере ив этом плане она следовала традиции Неру, говоря, что «проблемы разви­тия... могут быть решены лишь позитивным пу­тем, который предусматривает главным образом увеличение ресурсов и возможностей, а не пере­распределение ради перераспределения»¹. Мысль Неру о том, что нужно создавать бо­гатство, а не «распределять» бедность, не может быть отнесена к серьезным и бесспорным обос­нованиям его социально-экономической про­граммы. Никакой уровень развития, никакая бедность не снимают вопроса о социальной справедливости и социальном прогрессе во имя трудового народа. Другое дело, насколько, в ка­ких формах и когда экономически целесообраз­но перераспределение. Верно, что при поспеш­ности и неумеренности оно может подрубить экономический рост. Но столь же верно и то, что при умелом применении оно создает мощные

¹ Ганди И. Статьи, речи, интервью, с. 216.